29.11.2020

Как привлечь к субсидиарной ответственности или ее избежать

Когда суды решают вопрос, привлечь ли к субсидиарной ответственности руководителя, они сравнивают его поведение с добросовестным и разумным директором. Как взыскать убытки в деле о несостоятельности и как привлечь к субсидиарной ответственности вне процедур банкротства.

Закон обязывает руководителя подать заявление о несостоятельности своей компании, когда наступило объективное банкротство, то есть когда временные трудности стали непреодолимыми. Тем, кто этого не сделал, грозит субсидиарная ответственность. В законе указаны общие признаки банкротства, но конкретных критериев практика не выработала. Верховный суд их не приводит, оставляет вопрос на откуп нижестоящим судам.

Тем не менее экономколлегия ВС дала несколько подсказок, как действовать в случае, если директор заявляет, что трудности были временные, и в доказательство предъявляет экономический план по выходу из кризиса. Такая ситуация возникла в деле Волгоградского завода буровой техники (№ А12-18544/2015). ВС передал дело на новое рассмотрение и указал учитывать специфику деятельности должника, рассказывала Манин.

ВС намекает, что надо проводить глубокий финансовый анализ предприятия, раскрывать обоснованность и разумность экономического плана по выходу из кризиса. Ведь суд и кредиторы не знают, как шли дела на предприятии. И здесь доказательством добросовестности (или недобросовестности) директора может стать комплексная финансово-экономическая экспертиза.

Необходимо предоставлять больше документов, ведь это позволит точнее определить момент наступления объективного банкротства. Если годовую отчетность сдадите – вам эксперт так и скажет, что этот момент наступил где-то в середине года. По возможности нужно сдавать всё -, переписку, меморандумы, преддоговоры с контрагентами и т. п. Это даст эксперту более полную картину событий и поможет сделать более точный вывод.

Судье понятно, когда наступило объективное банкротство, потому что все уже случилось и все документы на столе. Но «в моменте» это не всегда очевидно. Советы директорам, которые не хотят, чтобы их привлекли к субсидиарной ответственности. Им следует мониторить контрагентов, собирать доказательства экономической обоснованности сделок, передавать документы по акту следующему директору и так далее. Необходимо создавать вокруг себя бюрократический аппарат, чтобы можно было в суде объяснить, как велся бизнес. Чем больше у директора доказательств в суде – тем меньше шансов быть привлеченным к субсидиарной ответственности

Эффект от реформы субсидиарной ответственности был «моментальным»: заявлений стало намного больше, по итогам 2019 года более 30% удовлетворяются. «Сейчас любое лицо можно привлечь к ответственности, если будет доказано, что оно влияло на решения должника.

Вот определение Верховного суда о «совокупности косвенных доказательств», которых кредитору достаточно, чтобы привлечь контролирующее лицо к ответственности (дело № А33-1677/2013). Экономколлегия имела в виду именно систему косвенных доказательств – когда они складываются в стройную четкую систему. Несмотря на общее ужесточение субсидиарной ответственности, исход каждого конкретного дела зависит от того, какие следы оставил бенефициар. В качестве примера «классической схемы» дело № А40-131425/16, где деньги через цепочку уходили ООО, которое не вело никакой деятельности. В корпоративной структуре руководящие должности занимали супруги. «Здесь и отношения родства, и ничем не обоснованное обогащение конечного в цепочке юрлица. В этом деле суды привлекли контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.

Один из главных признаков контролирующего лица – возможность давать обязательные указания должнику. Однако опасность может грозить даже тем юрлицам, которые не руководили банкротом, но входят с ним в одну группу компаний. В некоторых зарубежных странах есть возможность объединить имущественную массу взаимосвязанных компаний. В России этого института нет, но есть правовые предпосылки для требований к компаниям из одной группы, они содержатся в п. 7 Постановления Пленума ВС № 53 от 21 декабря 2017 года. Там говорится о возможности привлечь к субсидиарной ответственности лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника.

Что это значит, на примере дела «Дальней степи», где «суд пошел даже дальше Пленума». Там в одной группе лиц с должником был банк, единственное платежеспособное лицо в этой структуре. «Банк поучаствовал в выводе активов, и этого оказалось достаточно, чтобы привлечь его к субсидиарной ответственности. Есть и другие примеры. В их числе – дело № А40-255075/16 о компании-«клоне». Там учредители довольно «топорно» сработали, когда создали новую фирму с тем же названием, перевели туда все активы, включая товарный знак, и всех контрагентов. В итоге, помимо руководителей должника-банкрота, к субсидиарной ответственности привлекли и новую компанию, хотя она лишь получила активы и не руководила должником.

В рамках санации могут оспариваться сделки, обычно это главный элемент последующего взыскания убытков. Но обычно это происходит по специальным нормам закона о банкротстве, где есть кредиторы.

Противоречиво поступает санируемый банк, который говорит: «Я хочу оспорить сделки по банкротным основаниям, но не хочу подтверждать, что у меня есть кредиторы». Тем не менее суды с этим соглашаются.

Согласно закону, отвечать могут единоличный исполнительный орган, члены коллегиальных органов, но в том случае, если они принимали решения, за которые взыскивались убытки. Также, в список входят лица, которые влияли на принятие решений. Например, это представитель по доверенности в части убытков, вызванных определенной сделкой. Важный аспект в таких делах – это обычность действий. Здесь могут помочь различные инструкции, правила и положения, которыми руководствуются банковские работники. В целом, их нельзя привлечь к ответственности: человек находится «в своей ячейке» и не знает, что происходит у соседа, в силу должностных инструкций и внутренних барьеров. Но могут быть и исключения, если получится доказать, что человек «знал или должен был знать» и действовал с умыслом.

Как менялись сроки исковой давности и какие риски это создает для контролирующих лиц, какие сроки применяются, важен не только для юристов, но и для бизнесменов. Для последних он может стать «спасительной соломинкой» в споре об ответственности.

«Сейчас субъективная исковая давность составляет три года, объективная давность также ограничена тремя годами с момента признания должника банкротом, есть еще три года после завершения банкротства, а в целом объективная давность ограничена 10 годами. Об изменениях:

  • с 1995 по 2013 год субъективная исковая давность была три года, объективной исковой давности не было, а восстановить срок могли только физические лица;
  • с 2013 по 2016 год субъективная исковая давность составляла один год со дня, когда лицо узнало о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, объективная исковая давность равнялась трём годам с даты признания должника банкротом, а восстановить срок можно было по уважительной причине независимо от заявителя. 

Верховный суд в деле «Дальней степи», оценивая события прошлых лет, «справедливо» обратился к нормам, которые действовали тогда. Но не все судьи одинаково понимают, что такое материальные и процессуальные нормы.

Этот вопрос актуален для очень многих дел. От ответа зависит, можно ли признать лицо контролирующим и привлечь к ответственности. В частности, новая редакция закона установила много презумпций, расширивших круг лиц, которых можно привлечь к субсидиарной ответственности. В делах АС Московского округа примерно одинаково представлены оба подхода. Невыгодный для контролирующих лиц подход чаще всего встречается в делах, когда заявитель просит применить главу III.2 в нынешней версии, а ответчик не принимает участия в процессе. Но если ответчик принимает участие в процессе и обращает внимание на этот вопрос – суд его изучает, иногда бывают отмены. По его словам, похожая ситуация в ВС: три раза экономколлегия поддержала «проконтролерские» решения, но один раз оставила в силе акты нижестоящих судов с противоположным подходом.

Некоторым инициаторам привлечения к субсидиарной ответственности иногда выгоднее использовать институт убытков – это может быть проще и надежнее. Например, важное различие есть в сроках исковой давности.

Заявление о взыскании убытков в банкротстве всегда подается в интересах должника, а срок исковой давности начинается тогда, когда следующий руководитель после «злодея» мог узнать о нарушениях своего предшественника или предшественников (если речь идет о коллегиальном органе). Когда были процедуры банкротства, не играет никакой роли.

В заявлениях надо указывать разные суммы. По субсидиарной ответственности взыскивается «все в интересах всех», а убытки – лишь те, которые причитаются вам. Различия есть и в основаниях. Для субсидиарной ответственности это ст. 61.11, 61.12 закона о банкротстве. «Водораздел» – это сумма ущерба. Если она влечет банкротство или является «последней каплей», которая привела к банкротству, то нужно идти по пути субсидиарной ответственности. А если взыскивать убытки – надо взять конкретное действие или бездействие, обосновать его неправомерность и указать на негативные последствия в виде финансовых потерь. Причинно-следственная связь гораздо проще.

«Мы так много говорим о банкротстве, что забыли, что субсидиарную ответственность можно применять и без него», это о применении п 3.1 ст. 3 закона об ООО. Эта норма позволяет привлечь к субсидиарной ответственности «контролирующих лиц» общества, которое было исключено из ЕГРЮЛ как недействующее в административном порядке, но так и не исполнило своих обязательств. Обязательное условие в том, что эти лица должны действовать недобросовестно и неразумно.

П. 3.1 ст. 3 закона об ООО используется очень мало. При этом из ЕГРЮЛ исключили сотни тысяч недействующих юрлиц, многие из которых наверняка использовались в «серых» схемах.

Какие обстоятельства в выигранных делах оказались в пользу кредиторов? Убытки везде были подтверждены судебными актами. В одном из дел директор знал о долгах, но не пытался препятствовать ликвидации и не инициировал банкротство. В другом деле участники поставили на должность номинального директора, когда узнали, что долг необходимо погасить. В третьем разбирательстве директор знал, что поставляет некачественный товар. А некоторые суды считают, что непредоставление бухгалтерской отчетности само по себе недобросовестно и неразумно.

Отказы судов, объясняются тем, что не доказана недобросовестность и неразумность. Также суды могут ставить истцам в вину, что те не представили возражений по поводу исключения из ЕГРЮЛ.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *