29.11.2020

В преддверии новаторства банкротства

На настоящий момент вся власть в процедуре несостоятельности принадлежит кредиторам. Чтобы исправить сложившуюся ситуацию, Минэкономразвития разработало целый законопроект. Документ пока не принят, но эксперты уже указали на его недостатки. Проблемы есть и судебной практикой по вопросу банкротного моратория. Один и тот же вопрос суды разрешают противоположным образом. Опасения есть и по субсидиарной ответственности. Чтобы ее избежать руководителям предприятий, по которым кризис ударил особенно сильно, доказательства нужно собирать уже сейчас.

Новые масштабные поправки банкротного законодательства, которые предложило Минэкономразвития еще в марте этого года. Изменения объемом более 400 страниц охватывают практически все элементы института несостоятельности: от базовых определений и процедур до создания новых инструментов. 

Одна из основных идей законопроекта предполагает отказаться от малоэффективных сейчас реабилитационных процедур  (наблюдение, финансовое оздоровление и внешнее управление), сделав одну – реструктуризацию долгов. Вместе с тем, она будет вводиться только с согласия кредитора, скорее всего, этой доброй милости с его стороны не будет. Нововведение станет применяться лишь в единичных случая, когда у должника есть давний мажоритарный кредитор, доверяющий ему. Одним словом, если все власть над обсуждаемой процедурой сохранится у кредиторов, то реабилитационные механизмы не заработают.

Тем временем, на практике уже заработал другой институт – мораторий на банкротство. Защищенные компании определяются по ОКВЭД (код экономической деятельности). Код основного вида деятельности должен соответствовать указанной сфере. Чтобы узнать, попала ли компания под ограничения, можно зайти на сайт ФНС и ввести ИНН или ОГРН организации. 

В течение моратория нельзя обратить взыскание на заложенное имущество, в том числе во внесудебном порядке, нельзя начислять проценты по просроченным обязательствам. Ряд мер предусмотрен для должников, на которых возбудили дело о банкротстве в течение трех месяцев после окончания «мораторной защиты». Сделки по передаче имущества или принятию обязательств, заключенные в период моратория, признаются ничтожными, кроме обычных и тех, чья цена не больше 1% от стоимости активов должника. В целом закон содержит меры по сохранению активов должника и ставит барьеры для вывода средств (аналогично банкротству).

И уже появилась первая судебная практика по этому нововведению. В первом из приведенных споров 8-й ААС подтвердил, что мораторий автоматически распространяется на компании из пострадавших отраслей. Если кредитор такой фирмы не согласен с этим, то он в своем заявлении должен указать, что у должника не возникло никаких сложностей из-за пандемии (Дело № А70-5163/2020). 

А в другом споре 4-й ААС пришел, по сути к противоположному выводу. Суд указал, что мораторий применяется не ко всем организациям из пострадавших отраслей, а лишь к тем, которые уже находятся в процедуре несостоятельности (дело № А58-6730/2018). 

На примере двух этих решений можно заметить, насколько причудливо правоприменение и широко поле для толкований, когда нет доктринальной поддержки и конкретных кейсов.

Кроме того, по закону подпавшие под мораторий на банкротство компании смогут отказаться от него, чтобы выплачивать дивиденды и распределять прибыль между своими учредителями. Чтобы выйти из-под действия моратория, фирме или индивидуальному предпринимателю нужно отправить заявление в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве. 

При этом, если должник продолжит свою активную деятельность во время моратория, то ему стоит опасаться трех главных рисков :

— Оспаривание сделок, заключенных в этот период

— Требование о возмещении убытков со стороны кредиторов

— Привлечение к субсидиарной ответственности руководства должника

Всплыть перечисленные проблемы могут, когда уже возбудят дело о банкротстве.

Интересна тема оспаривания сделок. Именно через них должники нередко выводят имущество должника. Рассуждали о возможности оспорить такие операции в рамках внеконкурсного оспаривания – еще до банкротства. Судебная практика по этому вопросу неоднородна: «Гарантий стабильного результата в таких исках нет». Классическое основание для такого обжалования – связка ст. 1, 10 («Добросовестность») и ст. 168 ГК («Ничтожность»).

Если же говорить про оспаривание сделок банкрота, то этот способ не стоит приравнивать к возврату выведенного имущества, что после окончания моратория  число оспариваний увеличится в разы, а злоупотреблений со стороны должников будет больше. Ведь отступать им в такой ситуации уже некуда.

И в такой ситуации непросто придется руководителям банкротящихся компаний. Чтобы им снизить риск привлечения к субсидиарной ответственности в будущем, топ-менеджерам нужно уже сейчас иметь экономически обоснованный план по выводу компании из кризиса.

И не стоит надеяться, что наличие номинального директора в фирме позволит избежать ответственности, «номинала» не освобождают от «субсидиарки». А должникам еще и стоит быть морально готовыми к нетривиальному поведению со стороны кредиторов.

На практике был пример, когда кредитор провел собрание кредиторов и одобрил предоставление должнику жилья в 31 кв.м., чтобы продать его единственную квартиру размером 147 кв.м.

Пример уже сложившейся практики. Банкротное дело ООО «Альянс», где налоговикам удалось доказать, что супруга руководителя должника тоже контролировала работу фирмы и извлекала выгоду из незаконных действий её мужа (дело № А40-131425/2016). Верховный суд тогда признал, что фактический контроль над должником возможен вне зависимости от наличия формальных признаков аффилированности. Например, через родство с бенефициаром.

Лица, входящие в состав органов управления должника, достаточно широко привлекаются к субсидиарной ответственности. Наиболее часто встречающими в практике случаями являются: привлечение к ответственности членов совета директоров из-за одобрения ими сделок, повлекших вывод активов должника и членов кредитных комитетов в банках, которые одобрили выдачу «невозвратных кредитов».

Еще одно схожее резонансное дело – спор вокруг «Амурского продукта». В рамках этого разбирательства Экономколлегия разрешила привлекать к субсидиарной ответственности наследников должника (дело № А04-7886/2016).

Судебный акт о взыскании с наследников контролирующих должника лиц должен содержать указание на присуждение всей суммы долга. Но при этом с указанием на удовлетворение в пределах стоимости наследственной массы и с учетом требований иных кредиторов.  

Вспомним и про «банкротный туризм», который Верховный суд запретил летом прошлого года. Владельцы крупнейшего российского ресторанного холдинга в течение многих лет жили в Москве, но на дату подачи заявления о банкротстве в суд все они оказались зарегистрированы в Михайловке Волгоградской области. ВТБ удалось оспорить подобные действия своих должников. В таких ситуациях кредитору нужно доказать – настоящее место проживания должника не совпадает с его формальной регистрацией. И доказательствами для этого послужат отсутствие семейных обстоятельств или бизнес-дел, которые «заставили бы» резко и неожиданно сменить место жительства.

Проблемы есть и с институтом банкротства физлиц. Во-первых низкая информированность граждан об этой процедуре. Во-вторых, официальный доход граждан слишком мал, чтобы удовлетворить требования кредиторов и еще содержать семью параллельно.

Для арбитражных управляющих процедура оказывается невыгодной именно потому, что за работу с физлицами они получают слишком мало. А такая процедура не может быть простой и дешевой…..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *